Воронежцы на ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС

Старый Воронеж
Sergey
Аватара пользователя
Администратор
Сообщений: 5526
Регистрация: 16.11.2016

Воронежцы на ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС

#1

Сообщение Sergey » 22 авг 2018, 12:00

Первого мая 1986 года на второй странице газеты «Правда» появилось сообщение "От Совета Министров СССР". Несколько коротких строчек сообщали, что "в одном из помещений 4-го энергоблока Чернобыльской атомной станции произошла авария, которая привела к разрушению части строительных конструкций здания реактора и некоторой утечке радиоактивных веществ. При аварии погибли два человека. В настоящее время радиационная обстановка стабилизирована".

Информация дышала спокойствием (все, мол, под контролем), а поскольку день был праздничный, то вряд ли кто обратил на нее серьезное внимание. Однако уже 2 мая тон сообщения стал более тревожным: "госпитализировано 197 человек, 18 из них в тяжелом состоянии. Радиоактивность уменьшилась в 1,5-2 раза".

У думающего человека невольно возникал вопрос: откуда взялась радиоактивность, если пострадало здание реактора, а не он сам? По сравнению с чем уменьшилась радиоактивность, и почему появилось огромное число пострадавших? …

Старший мастер Воронежского завода алюминиевых конструкций Алексей Рябых был человеком думающим, и после прочтения четырех-пяти сообщений понял, что случилось страшное. Все эти наигранно-спокойные информации скрывают главное: в украинском местечке Чернобыль произошла атомная катастрофа со всеми ее последствиями.

foto.jpg
фото Михаила Вязового

Алексей Алексеевич ловил сообщения по радио и телевидению, читал газеты, и чем дальше, тем больше стал уверяться, что поездки в Чернобыль ему не миновать. Срочную службу он проходил в Кинешме командиром взвода радиохимической разведки. Военнослужащих обучали по полной программе, рассказывали об устройстве атомного оружия, работе атомных электростанций, учили средствам защиты, несколько раз имитировали учебные атомные взрывы. Несколько месяцев инженер Рябых учился на специальных курсах, и ему было присвоено офицерское звание.

Читая сообщения из Чернобыля, Алексей более-менее понимал, что на самом деле может происходить на пострадавшей станции, а значит, буйство атома должны укрощать те, кто учился этому.

В один из сентябрьских дней 1986 года его вызвали в военно-учетный стол заводского отдела кадров, и велели завтра же явиться в районный военкомат. Там объявили, что все призываются на кратковременную службу и направляются в Чернобыль.

Вечером 11 сентября они уже были в селе Оранное, в 30 километрах от самой АЭС.

Здесь стояли восьми- и шестнадцатиместные армейские палатки, в которых жили ликвидаторы аварии. Новобранцев подняли в четыре утра, провели перекличку, определили место службы. Старшего лейтенанта Алексея Рябых назначили командиром взвода радиационной разведки - 18 человек солдат, машина "УАЗ" и дозиметрические приборы для измерения уровня радиации. Несколько дней, сменяя друг друга, солдаты колесили вокруг станции, обозначали знаками-вешками границы зараженных участков и передавали информацию в штаб.

Периодически характер работы меняли, и взвод отправляли то на станцию, то в близлежащий город Припять убирать радиационный мусор.

Вероятно, у каждого ликвидатора первое впечатление от взорванного блока АЭС вызывало шок. Картина Апокалипсиса: черный обугленный кратер, полуобвалившиеся стены, бетонные блоки, висящие на кусках арматуры, кругом щебень, кирпичи, покореженные механизмы и агрегаты. Первое сообщение в "Правде" было обманом, потому что не части строительных конструкций 4-го энергоблока пострадали.

Взорвался сам блок, и взрыв вырвал крышку реактора. Рухнули строительные конструкции, возник пожар, и мощные радиоактивные потоки устремились в небо. Чтобы "задавить" их, было принято единственно возможное решение: сутки напролет один вертолет за другим зависали над тлеющим кратером и сбрасывали в него мешки с песком, глиной, свинцом и бором.

Ликвидаторы должны были вывозить с территории станции куски бетона, остатки перекрытий и стен, щебень и кирпич. В зависимости от уровня радиации смена могла продолжаться от 2 до 15 и 20 минут. В любом месте работы ликвидатор не должен был получить более полутора рентген в сутки. По требованию врачей общая доза за все время командировки в Чернобыль не должна была превышать у рядового военнослужащего 22 рентгена.

Работали сноровисто, и по сигналу командира быстро покидали площадку. Регулярно замерялся уровень радиации, потому что никаких закономерностей в ее распространении не было. В одном месте дозиметр мог показать 20 рентген, через пять метров - 40, а за углом здания - уже 150. После смены принимали душ, снимали обмундирование, переодевались в чистую одежду и уезжали в расположение части в село Оранное.

Периодически взвод отправляли в Припять. Один из красивейших городов Украины, высотные дома которого смотрели на водную гладь реки, теперь со всех сторон был охвачен колючей проволокой и напоминал концлагерь военных времен. В песочницах лежали игрушки, брошены детские велосипеды, у подъездов домов оставлены чемоданы с вещами. В витринах магазинов стояли манекены, лежали товары, на балконах все еще сушилось забытое белье. Открытые настежь двери подъездов, отсутствие птиц и животных, неправдоподобно рыжий лес вокруг - все словно замерло в летаргическом сне. Было тяжело и больно загружать машины остатками человеческого быта и вывозить все это в могильники.

Была работа и в особо опасной зоне на самой станции. Шло бетонирование как на территории, так и в производственных помещениях.

"Миксеры" с бетоном шли непрерывной вереницей, людей не хватало, но бетон надо было укладывать и кто-то, захваченный общим напряжением, не уходил вовремя с площадки и потом жестоко расплачивался за это.

Алексея Рябых назначили командиром комендантского взвода. Он должен был сменить старшего лейтенанта, который переоблучился и отправлялся в госпиталь.

Пока в штабе готовили документы, воронежец смотрел на предшественника и видел как, ему плохо. Старлей сидел, привалившись к стене, был бледен, жаловался, что кружится голова и хочется спать. Подошла машина, и он уехал, не успев даже сдать технику Алексею. Как правило, "схватившие дозу" молча забирались в санитарные машины и скупо прощались с товарищами. Происходящее каждый молча переживал в себе.

В памяти остались многие тяжелые картины, но 24 сентября вся фантасмагория закончилась. К этому дню старший лейтенант Рябых набрал 24,8 рентгена, и должен был отправляться домой.

Алексей Алексеевич вернулся в Воронеж и продолжал работать на своем родном заводе алюминиевых конструкций. Его наградили орденом Мужества, сказали добрые слова. Трудился до 2000 года, пока не получил вторую группу инвалидности.

Поскольку переоблучения, то есть дозу более 25 рентген, он не набрал, то в первые годы на здоровье не жаловался, и только через несколько лет оно начало давать серьезные сбои. Как и предупреждали врачи, первым признаком лучевой болезни стало выпадение зубов. Пришла пора ,и Рябых двинулся в стоматполиклинику. Но ему сказали, что бесплатного зубопротезирования уже не существует.

Он пошел в Общество инвалидов Чернобыля, начал изучать еще ельцинский закон о социальной поддержке ликвидаторов аварии и все дальнейшие подзаконные акты на этот счет. Оказалось, что закон о помощи "чернобыльцам" вышел в свет "сырым", многие его положения можно было трактовать двояко, а потому, чтобы отстоять свои права, многие ликвидаторы вынуждены были непрерывно судиться.

Впрочем, теперь и судиться бесполезно, потому что обещания бесплатных квартир, лечения, лекарств, отдыха в санаториях, садовых участков, того же зубопротезирования ушли в прошлое. Осталась лишь одна 50-процентная оплата коммунальных услуг да возможность раз в четыре года подлечиться в санатории, но это тем, кто не отказался от соцпакета.

Даже ухудшение здоровья, которое проявляется при лучевой болезни, врачи-эксперты не хотят связывать с Чернобылем.

А поскольку в справке МСЭ значится ничего не выражающее слово "заболевание", то и никаких льгот, в соответствии с Законом "О ветеранах", не положено. Люди, защищавшие страну и потерявшие здоровье, вынуждены в суде доказывать свои права.

И вот новый факт для недоумения. В ликвидации Чернобыльской аварии приняли участие около 3,5 тысячи воронежцев, сегодня живы около двух тысяч. Недавно решили наградить 280 из них.

Военком Воронежской области собрал семь десятков ликвидаторов, живущих в Воронеже, и вручил им медаль ордена "За заслуги перед Отечеством" II степени и медаль "За спасение погибавших". Первая награда - самая низшая в статуте ордена, второй нередко награждаются даже те, кто выпившего человека из воды вытащил.

Видимо, ликвидаторы, добровольно шагнувшие в атомный огонь, большего не заслужили?

Источник: "Коммуна", N 61 (25689), 26.04.11г. / автор: Борис Ваулин

Sergey
Аватара пользователя
Администратор
Сообщений: 5526
Регистрация: 16.11.2016

Воронежцы на ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС

#2

Сообщение Sergey » 25 мар 2019, 14:31

Воронежские чернобыльцы с сочувствием следят за аварией на японской АЭС «Фукусима-1», которая получила седьмой уровень радиационной опасности. Такой же в 1986 году присвоили аварии на Чернобыльской атомной станции.

Как сложно бороться с последствиями страшных техногенных катастроф, они знают не понаслышке. Вспоминая события, случившиеся четверть века назад, удивляются, как японцы берегут своих людей. В Чернобыле их не жалели. Впрочем, и люди не жалели себя ради спасения мира от ядерной катастрофы. Но при этом мало кто из них понимал, какую жертву придется принести в будущем. И никто не посчитал нужным им это объяснить.

В общей сложности три тысячи воронежцев приняли участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Большинству из них в 1986 году не было тридцати. Анатолий Осенев вообще отметил в Чернобыле 21-й день рождения, выпив боржоми с товарищами.

На вид воронежские чернобыльцы здоровые, крепкие мужики, но на самом деле — все больны насквозь. Придон Ильич Чхапелия лежит в больнице. Носящий гордое имя царя из грузинского эпоса «Витязь в тигровой шкуре» джигит — инвалид I группы. Попал в больницу накануне 25-й годовщины чернобыльской аварии. Анализ крови оказался очень плохим. Надеется, что успеет поправить здоровье до 26 апреля. Сидим на кухне с Людмилой Сергеевной Чхапелия. Супруга Придона Ильича достала из архива одну-единственную фотографию, сделанную в Чернобыле. На черно-белом снимке Придон молодой, подтянутый. В военной форме. Сейчас он каждый день выпивает горсть таблеток. В больницах лежит каждые три месяца. Был молодым, не понимал, насколько страшна радиация. Сначала стал терять зрение. Потом в голове обнаружили опухоль. И выяснилось, что в киевской больнице, где переливали кровь после Чернобыля, заразили гепатитом, который убивает печень циррозом. Щитовидка больная. «Перечислять можно долго. Ни одного здорового органа не осталось, наверно», — обреченно отмахивается от проблем Людмила Сергеевна.

Невидимый враг

На вид — здоровые мужики, на инвалидов не похожие. Ликвидаторы дружно вытягивают руки перед собой, показывают, как трясутся.

— После Чернобыля не только руки трястись начали. Зубы расшатывались и вываливались, как молочные. У меня осталось пять своих зубов — все остальные протезы. Я бы сейчас вытащил вставные и показал, но не буду — некрасиво. Но разве красиво поступили те, кто убрал нам бесплатное протезирование зубов? — горячится Чхапелия.

Непроизвольный тремор конечностей, впрочем, начинается у любого, кто слышит рассказы ликвидаторов аварии на ЧАЭС.

Естественный радиационный фон — около 11 микрорентген в час. Излучение на ЧАЭС превышало норму в тысячи раз.

— Радиацию не видно, но когда попадаешь в зараженную зону, на языке появляется вкус металла, будто батарейку в рот положил. Когда схватил больше 20 рентген, организм начинает дрожать как осиновый лист, похоже на озноб при высокой температуре. Через пару минут начинает кружиться голова, появляется тошнота, как пьяный ходишь, — рассказывает Анатолий Осенев.

— Безобидные симптомы были признаками радиационной контузии, которая уничтожила наш иммунитет, систему кровоснабжения, суставы. Наши болячки не видны, как и радиация, которая их вызвала, — добавляет он. — Мы схватили столько радиации, что теперь сами излучаем ее, пусть в небольших дозах. Можно сказать, что мы маленькие живые атомные реакторы.

Герои по повестке

Двадцатисемилетнего Виктора Комова, как и большинство воронежских ликвидаторов, забрали по повестке из военкомата. Ночью. Не объяснив, куда и зачем везут. Дома у парня остались жена и двое детей. Второго жена родила за два дня до аварии на ЧАЭС. Виктор даже не успел нанянчиться с малышом. Из Чернобыля Комов привез орден Мужества и радиационную контузию.

— Нас собрали за один вечер, ночью погрузили в автобусы, стоявшие возле военкомата. Поняли, что везут в Чернобыль, только приехав в Киев, — вспоминает Комов. В Чернобыле Виктор Комов менял восемнадцатилетних «срочников». Работал со «слепыми» дозиметрами, которые не показывают число рентген в реальном времени, но фиксируют общий объем полученной радиации. Понять, сколько рентген получил, сам человек не может. — Я видел, сколько получили эти парнишки. Как минимум, по 75 рентген — притом, что с дозой 25 рентген отправляли домой, — вспоминает Комов.

Воронежцы делали грязную работу — чистили территорию вокруг АЭС, усыпанную радиоактивными графитовыми осколками, при взрыве выброшенными из реактора. Специальной техники не было. Работали вручную. Завалы на крыше третьего блока, расположенного рядом с взорвавшимся четвертым реактором, разгребали в основном военнослужащие. Такие, как Комов, Чхапелия и Осенков. Рабочая смена длилась считаные минуты. Успевали добежать до радиоактивного объекта, сбросить его вниз и бегом вернуться в укрытие. Чтобы как-то защититься от прямого излучения, работали за свинцовыми ширмами. Это металлическая решетка, на которую вешали свинцовые листы. На крыше уровень радиации зашкаливал. Выбегали, ставили свинцовую защиту и работали. Радиоактивные обломки убирали обычными лопатами. Рассказывают, что выходили в обычной химзащите и противогазах, резиновых перчатках. От радиации такая «броня» не защищала — спасала только от радиоактивной пыли.

Земля, усыпанная радиоактивными обломками, «светилась». Чтобы очистить территорию станции, приходилось снимать грунт, а на зачищенное место класть железобетонные плиты.

— А нас собирали на построение около заводоуправления, где была бешеная радиация. Полчаса мы стояли, ловили излучение, прежде чем получить наряд и отправиться на объект, — вспоминает Комов. — Зачем они это делали? Почему никто не думал о людях?

Биороботы

Уровень радиации возле реактора был такой, что техника не выдерживала — выходила из строя. Японские радиоуправляемые роботы глохли, а ликвидаторы ничего — работали. Биороботы, как прозвали ликвидаторов, рассказывают о страшных вещах. Про сосновый лес рядом со станцией, который после взрыва стал «рыжим», будто выгорел. Мухоморы в лесу краснели, огромные, как зонтики.

Птицы падали наземь. Замертво. Домашних животных беженцам запретили увозить с собой. Облученные животные умирали в страшных муках. Брошенные собаки волочили задние лапы за собой, перебирая передними.

— Страшнее всего было смотреть на брошенные города и деревни. Машины, мотоциклы стояли на дорогах. Улицы мгновенно заросли травой по пояс, — рассказывает Анатолий Осенев.

Сейчас из Чернобыльской зоны хотят сделать туристическую Мекку. Природа там действительно заповедная. Все цветет и колосится. Самое чистое место на территории бывшего Союза… Однако никто из ликвидаторов съездить отдохнуть в Чернобыль не хочет.

— После 86го года ни разу не был. Зачем? Чернобыль стоит в глазах, будто вчера оттуда вернулся, — признается Виктор Комов. — Мы сейчас с вами разговариваем об аварии, случившейся четверть века назад, а у меня от одних воспоминаний привкус металла во рту появляется и слабость во всем теле.

"Молодой коммунар", Воронеж / Татьяна Дорофеева 19.04.2011

Sergey
Аватара пользователя
Администратор
Сообщений: 5526
Регистрация: 16.11.2016

Воронежцы на ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС

#3

Сообщение Sergey » 25 мар 2019, 14:35

Ликвидатор: двадцать лет спустя

В апреле 1986 года в моей семье узнали, что на Чернобыльской атомной электростанции произошел взрыв. Но никто тогда не понимал, насколько это страшно.

Об аварии судили по публикациям в «Известиях» — это были осторожные статьи за подписью академика Ю. Израэля, утверждавшего, что никакой опасности нет.

Мой папа не представлял, что может иметь какое-то отношение к этому событию, пока на ЛОМО, где он работал ведущим специалистом по настройке и юстировке оптических систем, его не вызвал начальник. В числе прочего оборудования на ЧАЭС необходимо было настроить приборы, с помощью которых оператор управлял установкой графитовых стержней реактора. Таких специалистов, как отец, было крайне мало. У него уже была семья, двое детей. Отменное здоровье 35-летнего. Кроме того, он был членом партии. Отказ был невозможен. В Чернобыле он провел 33 дня.

ТОГДА (из воспоминаний отца)

Август 1986 года. Вместе с командировочными из Москвы, Воронежа и других городов поднимаюсь вверх по Днепру на «Ракете», которая высаживает нас в Чернобыле. О своей неподготовленности к посещению Зоны я понял еще в пути, когда увидел, что опытные сотрудники Воронежской АЭС везут запасы чистой одежды, запакованной в полиэтиленовые мешки, и большое количество водки, что было нонсенсом в годы «сухого закона». На берегу нас встречают люди в белых одеждах, лиц не видно из-за респираторов. Почувствовал себя голым в своих джинсах и кроссовках. Никто ни о чем не предупредил заранее.

Разместились мы в чернобыльской гостинице. От города до ЧАЭС — 17 километров. Командировочных отвозят туда каждое утро на специальных «чистых» автобусах. На полпути, в Капачах, мы пересаживаемся в «грязный» автобус, который довозит до самой станции.

Здесь все делится на «чистое» и «грязное» — от радиации. Дозиметр, измеряющий радиационную обстановку, — предмет первой необходимости в Зоне. Но он уже не дает полной картины: обнулять дозиметр, чтобы сделать очередное измерение, необходимо в «чистом» месте, а здесь таких мест уже нет.

Первая поездка до станции произвела угнетающее впечатление. Взрыв произошел четыре месяца назад, а на балконах до сих пор покачивается выстиранное белье, у детских садов разбросаны игрушки. Сильный запах гниющих овощей, которые некому убирать. На подъезде к станции увидел огромное поле, сплошь заставленное автомобилями — легковыми, грузовыми, автобусами. Целое поле техники, которую невозможно очистить от радиации. Позже все это «добро» закопали и забетонировали.

Там был другой лес: хвоя на деревьях со стороны 4-го реактора — желтая. И другое солнце: рассеянный на сильно ионизированном воздухе свет «режет» глаза. Сначала выдавали солнцезащитные очки, потом они стали дефицитом.

Проблемой оказалась и запасная одежда, которую было не достать. «Чистое» нужно было менять на «грязное» каждый раз, когда приходишь на станцию. «Грязную» одежду приходилось носить по многу раз. Такой же редкостью были и респираторы. Их использовали многократно, хотя по норме можно не больше 2 часов.

Работал на станции по 10 часов в день, без выходных. Там все были при деле, отдыхать было некогда. Люди по-разному относились к тому, что оказались в этом месте. Некоторые в панике уезжали. А были и такие, кто старался остаться там подольше — за работу на ЧАЭС хорошо платили. У одного мастера начались серьезные проблемы со здоровьем — глаза желтые, пот льет рекой, а он и не думает уезжать: ему квартиру обещали. Многие оставались из-за страха, что потеряют работу и их исключат из партии. Кто-то работал там до конца из-за чувства ответственности.

Уже дома я увидел телесюжет: на 4-й реактор, в эпицентр радиации, отправили группу сотрудников, чтобы: водрузить на него советский флаг. Ради какой идеи нужно было обрекать этих людей на инвалидность?

Смысл ликвидации аварии заключался в том, чтобы как можно быстрее снова подключить станцию к энергосистеме СССР. Но масштаб произошедшего был таков, что ЧАЭС необходимо было закрыть. Если бы это сделали вовремя, жертв было бы на несколько порядков меньше.

СЕЙЧАС (впечатления и выводы дочери)

Спустя год после аварии отец впервые в жизни упал в обморок. Этот случай стал отправной точкой в резком ухудшении здоровья. Начались перебои в сердце, ноги от пота «хлюпали» в ботинках. В течение двух лет после аварии папа потерял 20 кг веса и почти все зубы. Головная боль длилась неделями и не реагировала ни на одно лекарство. Появились проблемы с памятью, периодически мучили приступы депрессии. Общая слабость не позволяла подняться с кресла.

Последовали ежегодные обследования и лечение в Военно-медицинской академии. Основной диагноз — органическое поражение головного мозга радиационного генеза. Как следствие — масса заболеваний. Самым впечатляющим лично для меня стало то, что работа желез внутренних секреций у отца ухудшилась настолько, что врачи определили биологический возраст 43-летнего человека на 72 года. Папа был признан инвалидом 2-й группы.

Наиболее тяжелыми были 90-е годы. Время бурных экономических преобразований выкинуло за борт самых незащищенных. Человеку, потерявшему здоровье в Чернобыле, было крайне тяжело выдержать эту гонку. Многие не выдержали: кто-то из ликвидаторов умер, кто-то спился. Отца спасло упрямство. Он понял, что жизнь — уникальный дар, и его надо беречь. Поэтому он не отказывается от лечения, которое пусть не побеждает, но позволяет сопротивляться болезни. И именно упрямство заставило его вступить в тесный контакт с государством.

Переписка с бюрократами по поводу выплаты положенной чернобыльцу компенсации заняла месяцы. Приходилось выпрашивать, требовать то, что и так полагалось по закону. Все чиновничьи отписки отец складывал в папочку, собираясь судиться с государством. Ежемесячную компенсацию он все-таки получил. Правда, когда правительство Гайдара ушло в отставку, сумма сократилась втрое.

Сейчас отец ни на кого не жалуется и ничего не просит. Он только благодарит врачей ВМА и полагается на собственные силы, считая, что у нас «не государство для человека, а человек для государства». Прикрываясь высокопарными словами, тебя могут забросить куда угодно — в Чернобыль, в Чечню, в Афганистан, и никого не будет волновать твоя дальнейшая судьба.

Почему я все это пишу? Надо помнить о Чернобыле, чтобы он не повторился. И мы, простые обыватели, и те, кто сидит «наверху», должны бережно относиться и к технике, чтобы в один день она не дала катастрофический по своим масштабам сбой, и к людям, которые отдают свое здоровье, жизнь только потому, что так решило государство.

aif.ru / Статья из газеты: Еженедельник "Аргументы и Факты" № 17 26/04/2006

Sergey
Аватара пользователя
Администратор
Сообщений: 5526
Регистрация: 16.11.2016

Воронежцы на ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС

#4

Сообщение Sergey » 25 мар 2019, 14:37

На Чернобыльской АЭС события начального периода сложились пагубно для интересов защиты населения. Руководство АЭС не сразу оценило масштабы и возможные последствия аварии. Большой вклад в ликвидацию последствий Чернобыльской катастрофы внесли воронежцы. В зоне 4-го блокам Чернобыльской АЭС, после его аварии, трудились авиаторы, автомобилисты воинских частей, специалисты Нововоронежской АЭС, офицеры ГО г. Воронежа и области. Офицеры штабов Гражданской обороны Козлов А.И., Коломыйцев Н.М., Мартынов Н.М., Цап С.П., Ябидин В.В., Ходак Б.В. удостоены государственных наград за участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС...

История гражданской обороны Воронежской области

Sergey
Аватара пользователя
Администратор
Сообщений: 5526
Регистрация: 16.11.2016

Воронежцы на ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС

#5

Сообщение Sergey » 25 мар 2019, 14:56

Катастрофа 1986. Каким запомнили Чернобыль воронежские ликвидаторы
Офицеры – о зоне отчуждения спустя 30 лет

01.jpeg

Реактор четвертого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции (АЭС) разрушился ровно 30 лет назад, 26 апреля 1986 года. За три года в ликвидации последствий поучаствовали более 800 тыс. человек. Корреспонденты РИА «Воронеж» записали воспоминания офицеров Анатолия Гавриленко и Валентина Батищева, которые увидели Чернобыль через несколько месяцев после катастрофы.

Командир роты спецобработки Анатолий Гавриленко
02.jpg
фото - Михаил Кирьянов

Окончил химфак ВГУ, проработал 14 лет на станкостроительном заводе, а в августе 1986 года его, капитана запаса, призвали ликвидировать последствия чернобыльской катастрофы.

03.jpg
Военный билет Анатолия Гавриленко / фото - Михаил Кирьянов

«На всю жизнь запомнил, как проходил комиссию. Врач спросила: «Дети есть?». Я сказал, что двое. «Тогда тебе можно в Чернобыль», – ответила она. Жена провожала, как на войну, а дочки, наверное, и не понимали, что происходит – маленькие еще были.

Когда нас везли в машине от станции, я видел, как в пустых домах на веревках болтается белье. Это было очень сильное и жуткое впечатление. Мы ехали через деревни, в которых глазницы домов были пустыми, и все поросло сорняками.

Собак, которые получили сильное облучение, постоянно рвало. Кому досталось меньше радиации, постоянно кашляли. Я спросил у тех, кто приехал раньше, что случилось с животными. А они говорят: «Пройдет неделя, может, и ты закашляешь». Возле столовой (мы жили на окраине леса) я не видел птиц.

Самое страшное для ликвидаторов – пыль. Она была заражена радиацией. Чтобы ее смыть, рота спецобработки, которой я командовал, орошала водой дорогу. Еще одна группа поливала обочины латексом, чтобы ветер не разносил с них пыль. Командир полка сказал нам, что, если проедет, а дороги будут сухие, нам мало не покажется.

04.jpg
У чернобыльцев были личные карточки учета доз радиоактивного облучения / фото - Михаил Кирьянов

Карьера в Чернобыле шла быстро. Когда в августе 1986 года я попал в Чернобыль, сначала был командиром взвода, а через неделю – командиром роты. Офицеры менялись быстро: как только они получали допустимую дозу облучения (не более 25 рентген), их отправляли домой или оставляли на базе для внутренней службы, но на станцию уже не пускали.

05.jpg
Ликвидаторы ежедневно записывали, какую дозу облучения получили / фото - Михаил Кирьянов

Я был в Чернобыле больше месяца и уехал в звании помощника начальника штаба полка гражданской обороны.

У одного из офицеров после работы на крыше реактора звенел дозиметр, когда датчик подносили к его рукам. Офицер должен был убрать вплавившегося в заасфальтированную крышу реактора японского робота, который из-за радиации вышел из строя. На работу давали 1,5 минуты: ребята становились у окна, которое вело на крышу реактора, по сирене бежали на нее, выполняли работы, а, когда снова раздавалась сирена, прибегали обратно. Робота командир так и не смог сбросить в реактор. После душа, когда по парню провели дозиметром, руки у него звенели. Несколько раз их мыл, но без толку. О том, как сложилась его судьба, я, к сожалению, не знаю.

06.jpg
Справка об участии в ликвидации последствий чернобыльской катастрофы помогла Анатолию Гавриленко купить цветной телевизор без очереди / фото - Михаил Кирьянов

Командир бригады химзащиты Валентин Батищев

07.jpg
фото - Михаил Кирьянов

Валентин Батищев служил в армии в войсках радиационной, химической и биологической защиты. В Чернобыль попал в августе 1986 года в качестве командира бригады химзащиты, а вернулся оттуда 30 декабря.

08.jpg
Валентин Батищев (слева) получает распоряжение от начальства / фото - из архива Валентина Батищева

Апофеозом катастрофы для меня был выход на крышу реактора. Мне нужно было посмотреть, куда я посылаю людей. Пробыл там меньше минуты, но получил приличную дозу облучения. Говорят, что радиация не пахнет, но на крыше стоял запах свежести, как после грозы.

09.jpg
В ноябре 1986 года в Чернобыле выпал первый снег / фото - из архива Валентина Батищева

У военнослужащего из моей бригады была язва на ноге почти до костей. Десять человек несли трубу мимо четвертого блока. Никто не пострадал, кроме одного бойца. Когда стали выяснять причину, оказалось, что он нашел серебряный портсигар рядом с блоком и положил его в карман. Каждый вечер военнослужащие купались и надевали чистую одежду. Этот парень делал то же, что и сослуживцы, но постоянно перекладывал в карман чистой одежды свою находку – это и вызвало сильнейшее облучение. Его отправили в Киев, где ему ампутировали сначала одну ногу, а потом и вторую. В конце концов он скончался.

10.jpg
Строительство саркофага / фото - из архива Валентина Батищева

Лучший ликвидатор – «биоробот». Ликвидировать последствия аварии в здании реактора сначала доверили роботам, но уже через час они перестали работать под воздействием облучения. Вместо них отправили «биороботов», 25-летних ребят. Чтобы они хорошо ориентировались на месте, неподалеку от реактора мы построили его макет. Служащие знали, что им нужно буквально за считанные секунды добежать до закрепленной за ними точки, зачерпнуть лопатой радиоактивный мусор три-пять раз, сбросить его в реактор и бежать по сигналу сирены обратно. Некоторые волновались так, что бежали не в ту сторону. С помощью установленных там громкоговорителей мы направляли бойцов в нужном направлении.

11.jpg
Заседание оперативной группы особой зоны / фото - из архива Валентина Батищева

Помню генерала, который решил отличиться. В день Великой Октябрьской социалистической революции, 7 ноября, он отправил двух ребят-скалолазов поднимать знамя в зоне сильнейшей радиации. Оба парня были кандидатами в мастера спорта. Они закрепили на трубе знамя, которое через неделю порвало ветром, а спустя три месяца оба мальчика умерли от облучения.

12.jpg
Военный городок находился за 30 км от места трагедии / фото - из архива Валентина Батищева

Справка
Авария на Чернобыльской АЭС – разрушение четвертого энергоблока атомной электростанции в Украинской ССР (ныне – Украина) 26 апреля 1986 года. Разрушение носило взрывной характер, реактор полностью разрушился, произошел выброс большого количества радиоактивных веществ в окружающую среду. Авария расценивается как крупнейшая в своем роде за всю историю атомной энергетики как по предполагаемому количеству погибших и пострадавших от ее последствий людей, так и по экономическому ущербу. В течение первых трех месяцев после аварии погиб 31 человек. Отдаленные последствия облучения, выявленные за последующие 15 лет, стали причиной гибели от 60 до 80 человек, еще 134 человека перенесли лучевую болезнь той или иной степени тяжести. Более 115 тыс. человек из 30-километровой зоны были эвакуированы. По разным оценкам, в ликвидации последствий катастрофы поучаствовали от 600 тыс. до 900 тыс. человек.

riavrn.ru / 26 апреля 2016, текст - Елена Тюрина, фото - из архива Валентина Батищева

grm3
Сообщений: 1417
Регистрация: 17.11.2016

Воронежцы на ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС

#6

Сообщение grm3 » 25 мар 2019, 15:33

В Первомайском саду г. Воронежа установлен памятный знак ликвидаторам последствий аварии на Чернобыльской АЭС, авторы – архитекторы В.П. Шевелев, А.В.Шевелев и есть аллея памяти участников ликвидации той катастрофы. В 2003 г. построена часовня в честь ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС.

Фото памятного знака сделано в 2007 году.
Вложения
памятник 2007.jpg


Вернуться в «Воронеж»



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость